Дмитрий

Вчера в маршрутке рядом сидела девушка.
С кем-то говорит по мобильному, с проводной гарнитурой, а ее плохо слышат.

Во-первых, в результате оговорки родилось замечательное выражение "Падлик Морозов".
 
Во-вторых, в результате практики жизни придумалась арифметическа задачка:

О, как мне надоела эта проклятая зима! Как же я скучаю, тоскую, жду не дождусь, когда же, наконец, когда же придет весна. Как мне надоели эти бесконечные холода! Я всегда мерзну зимой. Я ведь не подозреваю о существовании пуховых курток и удобной, теплой обуви. Мне всегда холодно – и рукам (ведь я же не дурак, чтобы носить перчатки), и ногам (ведь я же не урод, чтобы одевать теплые штанишки, рейтузы, кальсоны – я всегда одеваю под джинсы колготки – ооо, как холодят зимой ноги колготки!)

До чего же достали эти румяные рожи, эти придурки, катающиеся на санках и лыжах, достал мороз и солнце на синем небе, скрипящий под ногами снег... а иней, иней, искрящийся по утрам на ветках деревьев – видели ли вы более омерзительное зрелище? Поскорее бы, поскорей бы все это кончилось! Поскорее бы противный белый снег почернел от весенней грязи, стал рыхлым и ноздреватым, поскорее бы обнажились накопленные под ним за зиму собачьи какашки, потекли ручейки, в которых я так люблю дрязгаться и пускать кораблики из щепочек, поскорее бы на дорогах стаял лед из выбоин и трещин, чтобы катилась моя машинка весело, как по рельсам: тудум-дудум, тудум-дудум! До чего же я люблю слякоть и лужи, ну когда же они, наконец, придут в наш город! Уже везде плюс два, даже в Рейкьявике, а у нас все минус семь. Я тоже хочу плюс два! Тогда я смогу одевать под куртку не толстый, а тонкий свитер, это ведь такой кайф, это ведь совсем другое дело! А с неба будут падать не идиотские пушистые белые хлопья, а капли холодного весеннего дождя. Это так здорово, я буду ходить с мокрой головой, прямо по лужам, а вода будет течь мне за шиворот – ведь я же не козел, чтобы всюду таскать с собой зонтик.

Потом, правда, начнется период дурацкой погоды – зеленые листики, пакостно-клейкие, двадцать градусов, солнышко... Но это, к счастью, ненадолго. Дальше начнется мое любимое лето, которое я так жду! Это и вовсе рай – духота, жара, струйки под мышками, прилипающие стулья, в воздухе песчаная пыль, восхитительный запах сена, очаровательно жужжащие мухи... В выходные я смогу выезжать на озеро, жариться в толпе таких же, как я, ценителей лета, среди всяких бумажек и пластиковых бутылок, которые мы заботливо оставляем – для следующих выездов на природу. Впрочем, это все уже отдельная песня... и совсем другая история!

Типа, новорожденная. 
Глазки продирает, крылышки расправляет.

Офис моей предыдущей работы находился на территории старинного завода. И прямо под окнами, на уровне третьего этажа, в здание входило огромное количество кабелей и труб самого разного размера. Потом все это скопление (суммарно пару метров в диаметре) крепилось на специальных опорах и убегало вдаль по территории, к нашим трубам приветвлялись другие магистрали, сооружение обрастало лесенками и площадками...

Мы хорошо знали, что Интернет проложен в самой большой трубе. Электронную почту разносили маленькие тырнетные гномы – хватали конверт и бежали по трубам. Наш Системный Администратор даже был лично знаком с несколькими, самыми проворными из них. Когда нам рассказывали, что экскаватор повредил где-то трубу, мы нисколько не удивлялись, что связь прерывается. Тырнетные гномики сидели с конвертами возле разлома и ждали, когда трубу залатают.

Это я не сейчас выдумываю, а так оно и было. Понятное дело, что теперь, когда нагрянули холода, тырнетным гномам стало хреново бегать по скользким, оледенелым изнутри трубам. Вот они и халявят, присаживаются отдохнуть и погреться возле пылающих Файрволлов при всякой возможности. Когда потеплеет – помчатся опять, как миленькие.

Матерные словечки на чужом языке совершенно безболезненно воспринимаются.
Сидим, например, толпой в европейском (не помню уже, где конкретно) аэропорту, а на посадку никак не приглашают, совсем замучили ожиданием. Наконец, объявляют по трансляции, мол, велкам, боардинг и что-то такое, пора! Я, не вставая, ворчу, типа, достали уже, какой, на хрен, бординг, джаст факин ситтинг форэва. И тут некий европеец с женой жутко разволновался, стал меня упрекать и делать замечания. Даже странно... а для меня это – пустые звуки, факин ситтинг, всего делов-то.

То была преамбула.
А теперь история про Курву Дойчу.

Отправились мы с товарищем в Польшу. В самом начале Перестройки. Выглядели прилично, и потому аборигены постоянно принимали нас за немцев – то марки клянчили поменять, то фотоаппарат купить… И вот однажды один местный крутой пацан, просто проходя мимо, злобно так глядит на моего приятеля и говорит ему: "Ааа, курррва дойча!" То бишь, сами понимаете, типа "Ах ты, пи*** немецкая!.."
Мне это очень понравилось, и с тех пор иначе как "Слушай, Кирюша, курва дойча…" – я к другу своему и не обращался.
И вот однажды, на самой центральной и многолюдной площади Гданьска, приятель мой затерялся. Я минут двадцать крутился, глядя по сторонам… злой уже весь… и вдруг вижу его: стоит, разинул варежку возле одной из витрин. Я и кричу на всю площадь: "Кирюша, курва дойча! Ты куда ж подевался?!!"
И тут ВСЕ, кто был в радиусе метров тридцать… то есть, СОТНИ людей… РАЗОМ на меня оборачиваются… смотрят и молчат. Необычное чувство, никогда такого не испытывал!
И никто не смеется. А зря ведь, а? По-моему, очень смешно. Представьте сами – два дурака немца – орут и называют – друг друга! – "эй ты, курва дойча!"
Для аборигенов это было очень даже болезненно. А мне смешно.

Приходим к деду, тот открывает дверь, а сам в свитере и панамке с широкими полями.
- Панамка-то зачем? - спрашиваем.
- Телевизор смотрю, верхний свет мешает.

Когда играю на гитаре и пою всякие хорошие песни, кошка начинает по-бляд похотливо мяукать и ложится на спину.

С чего бы это??

 

Закатное солнце неожиданно осветило Фонтанку и Первый Инженерный мост.

Дом у нас тихий, кирпичный, соседских шумов практически никогда не слышно. Но рояль (пианино?) пробивается.
А и пусть побренчат, мне не жалко. Не ночь же.

Правда, теперь играют "Я люблю тебя, жизнь".
Вот это уже чересчур.

В продолжение затронутой здесь темы.

В телевизоре, или еще каком ящике, рассказывалось, как некие дикари жили в жуткой территориальной замкнутости. Хижины у них стояли на ручье, там они воду брали, туда же и в туалет ходили. В густых окрестных джунглях собирали всяческие бананы, а ямами и ловушками ловили съедобную живность. Короче, вся их жизнь проходила на ограниченном пятачке, и ничего сверх того они не видали, а главное - на открытое пространство никогда не выходили.

И вот однажды приехали к ним в гости белолицые антропологи, да и провели наших аборигенов, в порядке культурного обмена, куда-то сквозь заросли, показали простор саванн, или что уж там нашлось помимо непролазных джунглей. И тут оказалось, что мозг дикарей не в состоянии воспринимать перспективу. Они никогда не видели, как предметы по мере удаления становятся меньше. И теперь думали, что бегающие вдали бегемоты да жирафы и впрямь такие крошечные, вроде крыс или сусликов.

Папа Сережа говорит своей маленькой дочери:
- Ирочка, мама спит. Надо шепотом говорить.
Ирочка испуганно округляет глаза:
- Ты что, папа! Нельзя "жопа"-то говорить!

Вот фигня - купил шоколадный батончик, чтоб чаю попить, пришел домой, куда-то сунул...
теперь не могу найти!
Тьфу ты.
И ведь даже не позвонить на него.

Заглянул в словари.
Пишут следующее:

Русское словесное ударение
гурУ, нескл., м.
Словарь трудностей
гУру (не рекомендуется гурУ).

Ну и чо?..

Встретили сегодня дверь с табличкой, на которой было написано "Выход в реальность" (фото).

Подергали - заперто. Пришлось остаться здесь.

Вообще-то, прошлогодняя фотография, но в ЖЖ не выставлялась.

Посему - радуйтесь!

Дикторша ТВ рассказывает о том, как непросто жителям Калининградского анклава добираться до Большой России:
- Билет на паром до Петербурга стоит почти сто долларов, а на поезд (даже с учетом оформления новых документов) – гораздо дешевле, так что поезд по-прежнему остается самым популярным видом спорта.
(Имелось в виду "тран-спорта").

В русской песне есть такие строки:

"Вот мчится тройка почтовая
Вдоль по дорожке столбовой,
И колокольчик, дар Валдая,
Звенит уныло под дугой".

Валдай, что по дороге из Петербурга в Москву, славился своими колокольцами.

Девочка Люда понимала эти строки так:
"...И колокольчик, дарвалдая,
звенит уныло под дугой."
Думалось ей, что "дарвалдать" - это значит болтаться, трепыхаться, качать, размахивать. А выяснилось это, когда девочка Люда сделала замечание отчаянно жестикулирующей матери:
"Мама! Ну не дарвалдай руками!"